Глубже! (2020) смотреть онлайн
Глубже!
В центре этой истории оказался парень по имени Саша. Ему едва перевалило за тридцать, а за плечами уже была театральная школа, несколько короткометражек на фестивалях и почти маниакальная любовь к системе Станиславского. Он мог часами говорить о сверхзадаче, о правде момента, о том, как актёр должен проживать каждую секунду кадра. И вдруг жизнь сделала резкий поворот.
Денег катастрофически не хватало. Театр платил копейки, гранты не приходили, а короткометражки, хоть и собирали призы, в карман ничего не приносили. Однажды знакомый оператор, подрабатывавший на съёмках «для взрослых», полушутя предложил Саше попробовать себя в качестве постановщика. Мол, там сейчас кризис идей, все снимают одно и то же, а ты умеешь работать с людьми по-настоящему. Саша сначала отмахнулся. Потом подумал. А потом согласился.
Первое время было странно и не по себе. Он приходил на площадку с той же папкой, в которой раньше носил разборы Чехова и мизансцены для дипломного спектакля. Только теперь вместо классических текстов перед ним лежали совсем другие сценарии. Но Саша не стал перестраивать себя под шаблон. Он начал делать то, что умел лучше всего: разговаривать с актёрами. По-настоящему разговаривать. О том, что они чувствуют, чего боятся, о чём мечтают, когда камеры выключены. Он просил их не играть страсть, а вспоминать моменты из собственной жизни, когда они действительно её испытывали. И это сработало.
Зрители, привыкшие к механическим сценам, вдруг начали замечать в кадре живых людей. Актёры перестали быть просто телами в определённых позах — у них появились глаза, в которых можно было что-то прочитать. Саша не пытался превратить порно в высокое искусство. Он просто отказался снимать его бездушно. И этого оказалось достаточно, чтобы индустрия внутри России начала медленно меняться.
Через пару лет его работы стали обсуждать не только в закрытых чатах, но и вслух. Кто-то называл это новым этапом, кто-то — странным экспериментом. Появились подражатели: молодые режиссёры, которые тоже стали задавать актёрам вопросы не только о технике, но и о чувствах. Студии, которые раньше экономили на всём, вдруг начали выделять время на пробы и репетиции. Даже в комментариях под роликами стали попадаться фразы вроде «тут реально видно, что человек живой».
Саша так и не стал миллионером. Он по-прежнему снимает то, что снимает, живёт в съёмной однушке и иногда скучает по запаху старого театрального реквизита. Но каждый раз, когда очередной новичок на площадке спрашивает его: «А как сделать, чтобы это не было просто механикой?», он улыбается и отвечает почти теми же словами, какими когда-то отвечали его педагоги: «Начни с правды. Остальное приложится».
Мир порно полностью не перевернулся. Да и вряд ли когда-нибудь перевернётся. Но в одном отдельно взятом уголке этой индустрии стало чуть больше человечности. И этого, наверное, уже немало.
В центре этой истории оказался парень по имени Саша. Ему едва перевалило за тридцать, а за плечами уже была театральная школа, несколько короткометражек на фестивалях и почти маниакальная любовь к системе Станиславского. Он мог часами говорить о сверхзадаче, о правде момента, о том, как актёр должен проживать каждую секунду кадра. И вдруг жизнь сделала резкий поворот.
Денег катастрофически не хватало. Театр платил копейки, гранты не приходили, а короткометражки, хоть и собирали призы, в карман ничего не приносили. Однажды знакомый оператор, подрабатывавший на съёмках «для взрослых», полушутя предложил Саше попробовать себя в качестве постановщика. Мол, там сейчас кризис идей, все снимают одно и то же, а ты умеешь работать с людьми по-настоящему. Саша сначала отмахнулся. Потом подумал. А потом согласился.
Первое время было странно и не по себе. Он приходил на площадку с той же папкой, в которой раньше носил разборы Чехова и мизансцены для дипломного спектакля. Только теперь вместо классических текстов перед ним лежали совсем другие сценарии. Но Саша не стал перестраивать себя под шаблон. Он начал делать то, что умел лучше всего: разговаривать с актёрами. По-настоящему разговаривать. О том, что они чувствуют, чего боятся, о чём мечтают, когда камеры выключены. Он просил их не играть страсть, а вспоминать моменты из собственной жизни, когда они действительно её испытывали. И это сработало.
Зрители, привыкшие к механическим сценам, вдруг начали замечать в кадре живых людей. Актёры перестали быть просто телами в определённых позах — у них появились глаза, в которых можно было что-то прочитать. Саша не пытался превратить порно в высокое искусство. Он просто отказался снимать его бездушно. И этого оказалось достаточно, чтобы индустрия внутри России начала медленно меняться.
Через пару лет его работы стали обсуждать не только в закрытых чатах, но и вслух. Кто-то называл это новым этапом, кто-то — странным экспериментом. Появились подражатели: молодые режиссёры, которые тоже стали задавать актёрам вопросы не только о технике, но и о чувствах. Студии, которые раньше экономили на всём, вдруг начали выделять время на пробы и репетиции. Даже в комментариях под роликами стали попадаться фразы вроде «тут реально видно, что человек живой».
Саша так и не стал миллионером. Он по-прежнему снимает то, что снимает, живёт в съёмной однушке и иногда скучает по запаху старого театрального реквизита. Но каждый раз, когда очередной новичок на площадке спрашивает его: «А как сделать, чтобы это не было просто механикой?», он улыбается и отвечает почти теми же словами, какими когда-то отвечали его педагоги: «Начни с правды. Остальное приложится».
Мир порно полностью не перевернулся. Да и вряд ли когда-нибудь перевернётся. Но в одном отдельно взятом уголке этой индустрии стало чуть больше человечности. И этого, наверное, уже немало.
Читать далее...
Всего отзывов
0